Знаменитые женщины > Зельда Фицджеральд

Знаменитые женщины

Женщина всегда загадка

Зельда Фицджеральд

Жены и родственницы знаменитых людей - - Опубликовано 06.05.2008 в 23:30

(1900-1948)

Зельда Фицджеральд

Любимица матери, Зельда Сейер с детства имела строптивый и капризный характер. В девять-десять лет, когда девочка скучала, она могла вызвать по телефону пожарную команду, сообщив, что ребенок Сейеров залез на крышу и не может оттуда спуститься. Потом действительно забиралась на крышу и отталкивала ногой лестницу…

Зельда и молодой писатель Френсис Скотт Фицджеральд встретились на танцах в клубе в июле 1918 года, за несколько недель до ее восемнадцатилетия.

Дочь алабамского судьи, достаточно богатого и влиятельного человека, Зельда пользовалась большим успехом у молодых людей. В любой компании эта девушка становилась центром внимания. Если танец казался ей слишком вялым, она могла опрокинуть столик со стоявшими на нем сладостями и напитками. А однажды, до крови натерев ноги, попросила у сопровождающего ее кавалера огромные спортивные кеды и, когда ее избрали королевой бала, вышла вальсировать в них в свете прожекторов…

Очень скоро она обручилась со Скоттом. «Смерть в старости так прекрасна, так упоительно приятна. Мы умрем вместе, я знаю, любимый мой», – писала она возлюбленному.

Но увы – у ее жениха, тогда лейтенанта армии США, не было никаких средств. После демобилизации он устроился на работу в одну из рекламных компаний Нью-Йорка, но богаче не сделался. На первый свой гонорар он купил ярко-красный веер из перьев и послал его в Алабаму любимой Зельде. А она в конце концов решила порвать с ним: перспектива жизни в двухкомнатной квартире и покупки в дешевых магазинах вовсе не прельщали ее. По некоторым сведениям, она расторгла помолвку под влиянием своего отца, никогда не жаловавшего Скотта, потому что молодой человек любил выпить. Девушка вроде бы любила жениха, но после разрыва как ни в чем не бывало снова окунулась в круговерть балов, не проявляя ни малейших признаков грусти.

Молодой писатель сообщал другу, что этот отказ – большая трагедия для него, и если Зельда не изменит своего решения, он никогда не женится. Он даже забросил работу и пил несколько недель подряд. Позднее этот эпизод его жизни ляжет в основу одной из самых ярких сцен в первом романе Фицджеральда «По ту сторону рая», вышедшем в свет в 1920 году. Книга сделалась бестселлером сезона, а ее автор – всеамериканской знаменитостью, на которую, как из рога изобилия, посыпались деньги и заманчивые предложения. Конечно же, Зельда тут же согласилась стать его женой…


Молодые супруги бурно развлекались в Нью-Йорке и Париже, пили без перерыва, ни в чем себе не отказывая, а главное – хулиганили без остановки.

Рекламный агент Александер Маккейг, близкий друг писателя, оставил следующие свидетельства:

«Заглянул к Скотту Фицу и его молодой жене. Последняя – темпераментная красавица из провинциального южного городишка. Постоянно жует жвачку и выставляет напоказ голые коленки. Не думаю, что брак будет удачным. Оба пьют чрезмерно. Полагаю, разведутся года через три. Скотт пишет что-то крупное. После этого умрет в подворотне в 32 года».

Александер ошибся: через три года они не развелись. И вообще не развелись, а продолжали тянуть тяжкий крест совместного существования еще долгое время. И в тридцать два года Фицджеральд, по счастью, не умер, хотя и пожил на свете обидно мало…

Другая запись гласит:

«Вечером заявилась Зельда, совсем пьяная. Решила уйти от Фицджеральда. Отправилась на станцию пешком по железнодорожному полотну и чуть не попала под поезд. Некоторое время спустя примчался Фицджеральд. Он приехал на том же поезде… Беда в том, что Фиц растворился в Зельде и перенял все ее черты. Из них двоих у нее характер сильнее. Она послужила прототипом всех его женских образов».

И через несколько месяцев:

«Был в гостях у Фицджеральдов. У них одна и та же проблема: чем заняться Зельде? Я думаю, для начала ей следовало бы прибраться – квартира похожа на свинарник…»

Действительно, Зельда не умела вести хозяйство.

«Безалаберная в вопросах питания, она к тому же абсолютно забывала о стирке, к большой досаде Фицджеральда, любившего менять рубашки по нескольку раз в день».

Когда родилась их малышка Скотти, счастливый отец послал родителям Зельды торжествующую телеграмму: «Лилиан Гиш в трауре. Констанции Тэлмедж пора уходить со сцены. Появилась вторая Мэри Пикфорд».

На званых обедах Фицджеральд и Зельда вели себя хуже некуда. После очередного скандала в казино окружающие с раздражением перешептывались: «Опять эти Фицджеральды!»

«Почему вы так ведете себя? – обычно спрашивали их друзья на следующее утро. – Как вы можете выносить ужасные головные боли после всех этих попоек? К тому же вы гораздо привлекательнее, когда трезвые». Фицджеральды соглашались с упреками в свой адрес, но каждый вечер все повторялось сначала…

Однажды Зельда, отведя в сторону одного из знакомых, сказала: «Послушай меня, старую выпивоху. Если хочешь, чтобы твой брак оказался счастливым, не позволяй алкоголю довести себя до такого состояния, до какого он довел Скотта…»

Отец Зельды посоветовал ей расстаться с мужем. Когда дочь стала убеждать его, что Скотт в трезвом виде очаровательнейший человек, отец вздохнул: «Беда, что он никогда не бывает трезв».

По этому отрывку из письма Зельды друзьям можно судить о многом в их семейной жизни:

«Скотт принялся за новый роман и живет как затворник, давший обет безбрачия. Он ужасно увлечен им и мысленно уже создал прекрасную легенду своей жизни, которая в какой-то степени напоминает старую басню о муравье и стрекозе. Я, конечно, выставлена в ней стрекозой».

Лишенная мужского внимания, темпераментная Зельда увлеклась французским морским летчиком Эдуардом Жосаном. Их отношения зашли слишком далеко, прежде чем писатель узнал об этом… Его горечь была сильной, и после откровенного супружеского разговора Зельда порвала со своим дружком. Но этот эпизод образовал трещину в их семейной жизни, склеить которую уже не удалось.

Бесконечные ссоры этой пары были связаны с маниакальной увлеченностью Зельды балетом, которым она стала заниматься уже в солидном возрасте, и пристрастием Скотта к алкоголю.

Правда, у его приятеля Э. Хемингуэя сложилось такое впечатление, что именно жена, завидовавшая таланту мужа, толкала Фица к выпивке:

«Скотт разыгрывал заботливого, веселого хозяина, а Зельда смотрела на него, и глаза ее и рот трогала счастливая улыбка, потому что он пил вино. Впоследствии я хорошо изучил эту улыбку. Она означала, что Зельда знает, что Скотт опять не сможет писать… Скотт твердо решал не ходить на ночные попойки, ежедневно заниматься гимнастикой и регулярно работать. Он начинал работать и едва втягивался, как Зельда принималась жаловаться, что ей скучно, и тащила его на очередную пьянку».

Конечно, подобный образ жизни не мог не отразиться на их здоровье. Первый раз Зельда попала в больницу в апреле 1930 года в состоянии повышенной возбудимости, утратив всякий контроль над собой. Помещенная в палату, она непрерывно причитала:

«Боже мой, какой ужас, какой ужас! Что со мной станет? Я должна работать, а у меня уже нет больше сил. Хоть умру, но я должна работать…»

Она была выписана из клиники в начале мая вопреки советам врача и тут же вернулась к занятиям танцами. Эта нагрузка вкупе с многочисленными визитами и приемами не замедлила сказаться на молодой женщине: когда приступ повторился в конце мая, ее состояние стало более серьезным.

Писатель старался уверить себя в том, что заболевание Зельды всего лишь связано с нервами, а психика здесь ни при чем. Его глаза раскрылись после посещения его дома Хемингуэем, который изрек: «Скотт, ты, конечно, понимаешь, что она сумасшедшая?» Видимо, совершенно в ином свете предстали перед ним ее поступки, воспринимаемые прежде как милые шалости: однажды в цветочном магазине Зельда стала уверять мужа, что лилии разговаривают с ней, а во время поездки в Голливуд в 1927 году сложила все свои платья в ванну и подожгла их…

Светило в области шизофрении, врач Адольф Мейер, считал болезнь обоюдной и хотел, чтобы Фицджеральд задумался над своим пристрастием к спиртному и тоже прошел курс лечения. Возмущенный писатель наотрез отказался.

В клиниках Зельда занималась живописью, лепкой и даже завершила роман, начатый еще до болезни, – откровенно автобиографическое произведение, включавшее описание размолвок со Скоттом. Она послала рукопись издателю, не показав ее мужу. Не успел тот прочитать и половины сочинения, которое понравилось ему своим изяществом и жизненной правдой, как от писателя пришла телеграмма: ничего не решать до тех пор, пока он не получит переработанного варианта. К тому времени Фицджеральд уже ознакомился с рукописью и был вне себя от гнева.

«Боже ты мой, в своих книгах я увековечил ее, а единственное ее намерение при создании этого блеклого героя – превратить меня в ничтожество…»

Раздраженный супруг успокоился лишь после того, как Зельда согласилась изъять из своего романа самые оскорбительные места. Он попросил издателя быть умеренным в похвале, а врачам посоветовал дать понять его жене, что издание книги отнюдь не гарантирует ей мгновенной славы и денег…

«Ошибкой была моя женитьба на ней, – писал Скотт дочери. – Мы принадлежали к разным мирам – твоя мать была бы вполне счастлива, проведи она жизнь с каким-нибудь простым добрым человеком где-нибудь на юге, в райском уголке».

Слова эти заставляют задуматься. Выходит, писатель признавал, что причина неудачного брака крылась и в нем самом, а Зельда «была бы вполне счастлива» с другим человеком.

Переворачивает душу письмо Зельды, посланное мужу из клиники:

«Мой любимый, ненаглядный Скотт. Мне так грустно от того, что я превратилась в ничто, пустую скорлупку. Мысль об усилиях, которые ты прилагаешь ради меня, о пережитых тобой мучениях ради этого «ничто» была бы невыносима любому, кроме разве что бездушной машины. Испытывай я сейчас хоть какие-нибудь чувства, они все бы слились в порыве благодарности к тебе и печали оттого, что от всей моей жизни у меня не осталось для тебя к концу нашего пути ни следа той любви и красоты, которой мы жили вначале.
Твоя доброта ко мне не знает пределов. Поэтому сейчас я могу сказать лишь одно – в моем сердце, во всей моей жизни не было более дорогого для меня существа, чем ты…
Теперь, когда нет уже больше ни радости, ни дома, когда не осталось даже никакого прошлого и никаких чувств, кроме тех, которые испытывал ты и в которых я могла бы найти утешение, как грустно сознавать, что, встречаясь, мы ощущаем горечь и отчуждение, которые пришли на смену глубокой нежности и радужным мечтам…
Я желаю тебе счастья. Если на свете существует справедливость, ты будешь счастлив… О, будь, будь, будь счастлив!
Я все равно люблю тебя, даже если уже ничего не осталось ни от меня, ни от любви, ни от жизни. Я люблю тебя».

Это было ее прощание с ним и с их любовью. Ее Скотт встретил другую женщину, кинокритика Шейлу Грэм, и сошелся с ней легко и счастливо. Новая возлюбленная пыталась отвратить писателя от вина, но было уже поздно. Его запои убивали и ее.

Фицджеральд умер в 1940-м от второго инфаркта, над рукописью незаконченного романа «Последний магнат». Умер, не имея сил ни излечиться от алкоголизма, ни бороться с туберкулезом. Всего в сорок четыре года…

«Он был необыкновенно щедр душой, – писала Зельда после смерти писателя. – Можно подумать, он был только тем и занят, что хотел осчастливить нас со Скотти…»

Вскоре Зельда пережила радость замужества Скотти и рождение первого внука. Всякий раз, когда она чувствовала, что ее здоровье ухудшается, сама возвращалась в больницу. Однажды она на несколько дней приехала навестить родных в Монтгомери. На вокзале ни с того ни с сего она тихо сказала:

«Не волнуйся, мама! Я не боюсь умереть. Скотт говорит, это совсем не страшно…»

В начале марта 1948 года Зельде вновь сказали, что состояние ее улучшилось, и предложили поехать домой. Но она почему-то решила повременить…

В ночь на 11 марта главное здание клиники «Хайленд» охватил огонь, и Зельда вместе с другими семью пациентами оказалась отрезанной на последнем этаже. Бедная женщина сгорела заживо.

Она была похоронена в Роквилле рядом со Скоттом…

Оставьте свой отзыв!

Вам нужно войти, чтобы оставить комментарий.


Поиск по сайту

Реклама

Меню

Из этого раздела

Свежие комментарии

  • Serch: а я ее где-то видел. видимо тоже на фото. раньше ж...
  • Валентина: Мишель Мерсье мой кумир, читала про нее все емуары...
  • Зинульчик: Великолепная статья!!!Спасибо огромное......
  • Андрей Андреев: Анна действительн была последней русской царицей.П...

Реклама


Поиск в Яндекс

Запрос: