Знаменитые женщины

Феодосия Прокопиевна Морозова

Народные героини, подвижницы - - Опубликовано 07.05.2008 в 23:06

(1632-1675)

Полотно, знакомое с детства: по заснеженной московской улице везут раскольницу боярыню Морозову. Кто же была она, и почему ее судьба так взволновала художника Василия Сурикова?

Известный многим из отечественной истории протопоп Аввакум ни много ни мало считал себя пророком, и главное его предназначение на земле – обращать все свои силы на борьбу с бесами, которые затаились внутри человека и вокруг него.

Человек, обладающий даром завораживающего красноречия, проникнутый непоколебимым сознанием, что его устами вещает сам дух Божий, быстро приобрел известность и ни при каких обстоятельствах не изменял своим убеждениям. Он не умолк и на костре, на котором был сожжен в 1681 году «за великия на царский дом хулы».

Участники аввакумовского «Кружка ревнителей благочестия» выступали за преобразования в церковной жизни, за укрепление нравственности в народе. Им претило исправление богослужебных книг по древнегреческим образцам, затеянное патриархом Никоном. Не воспринимался и новый обряд крещения тремя перстами и иные новые формы богослужения. Так в Русской православной церкви в 1653 году начинался многолетний раскол.

Федосья Прокопьевна Соковнина вышла замуж семнадцати лет. Глеб Иванович Морозов, один из первых бояр при царе Алексее Михайловиче, был уже человеком немолодым, приближавшимся к своему 50-летию. Этого сурового вдовца и ревнителя Домостроя тронула красота синеглазой девушки. Вместе с ней вошли в дом Морозова молодость и веселость.

В 1662 году Глеб Иванович умер, и Федосья Прокопьевна осталась вдовой и одной из самых богатых женщин Руси. В подмосковном имении у нее был настоящий дворец с полами, выложенными мрамором, сад с павлинами, устроенный на европейский манер. На выезд Морозовой в серебряной карете с двумя сотнями слуг сбегалось посмотреть пол-Москвы. Но коль мало молодая вдова дорожила своим богатством, говорит тот факт, что после смерти мужа она хотела уйти в монастырь. Но – надо было поднять на ноги сына…

Она жила так, как, по ее понятиям, должна была жить честная вдова. Дом ее был открыт для юродивых, нищих и сирот. Вся многочисленная прислуга обожала ее, считая праведницей. Часто садилась Морозова за прялку, шила рубашки, и вечерами с одной из стариц, одевшись в рубище, ходила по улицам, по темницам и богадельням, и оделяла сшитой одеждой нищих, раздавала им деньги…

А где скопище опальных да изгнанных, там и разговоры, и настрой соответствующие – «не ко двору». И пренебрегать стала все чаще и чаще своими появлениями при дворе для участия в официальных церемониях.

В 1662 году после очередной ссылки в Москву вернулся Аввакум, полысевший, согбенный, но, как и прежде, с горящим взором и полный неукротимой жажды борьбы. Мятежный протопоп поселился в гостеприимном морозовском доме. Федосья Прокопьевна все больше и больше укреплялась в истинности своих размышлений и вольными беседами обратила на себя, в конце концов, внимание царя.

В марте 1669 года скончалась заступница Морозовой – царица Марья Ильинична. В январе 1671 года царь вступил во второй брак с Натальей Кирилловной Нарышкиной. Морозовой по ее дворцовому положению следовало стоять на свадьбе во главе других боярынь и приветствовать царя величальными речами. Она отказалась от этой чести – дескать, «ногами зело прискорбна, не могу ни ходити, ни стояти». Царь не один раз посылал за ней, и твердый отказ боярыни принял как оскорбление. Видимо, это и было последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Да еще, если верить некоторым источникам, отказалась Федосья Прокопьевна стать женой некого царского сродника…

«Гроза царского гнева приближалась! – повествует историк XIX века Иван Забелин. – Во втором часу ночи отворились большие ворота на дворе Морозовой. Ужаснулась Федосья Прокопьевна, понявши, что едут ее мучители. От страху ослабели ее ноги, и она приклонилась на лавку. Княгиня Урусова (Евдокия, сестра Морозовой. – Авт.) поддержала ее: «Матушка, сестрица, дерзай! С нами Христос! Не бойся, встань, положим начало». На обеих сестер наложили «железа конские и посадили их в людские хоромы, в подклет». Через два дня явился к ним думный дьяк Ларион Иванов, снял с ног железа и велел идти с ним. Морозова отказалась – дьяк велел нести ее. Слуги принесли носилки, посадили ее и понесли в Чудов монастырь. Княгиню Евдокию повели за нею пешком…
Когда ее везли Кремлем, мимо Чудова монастыря… она часто крестилась двуперстным знамением, высоко поднимая руку и звеня цепью…»

За дровнями, ныряя в метель, молча бежала толпа. Вероятно, эти мгновения и изобразил В. Суриков на своей знаменитой картине «Боярыня Морозова». Для главного образа художник после долгих поисков нашел двадцатипятилетнюю вдову, религиозную и замкнутую – женщину поразительной красоты.

Федосью Прокопьевну посадили на подворье Печерского монастыря под крепкий караул стрельцов. Видимо, патриарх, а вместе с ним и царь желали покончить с этим делом, смущавшим Москву. Опять в два часа ночи взяли боярыню и, посадивши в дровни, повезли в Чудов монастырь… Все никак не могли определить место заточения, желая спрятать подальше от города, подальше от верной ее челяди. Но везде следовало за ней множество рыдванов и карет с сочувствующими…

Дом ее запустел. Имения, вотчины, стада коней были розданы боярам. Дорогие ткани, фамильные драгоценности распроданы. В разграбленном доме оставался только сын Морозовой – юный Иван. От тоски по матери, от обилия свалившихся бед мальчик заболел. Лежал в жару, бредил. Дошла, наконец, весть о том и до царя. Он послал к Ивану немцев-лекарей, но было поздно… Автор «Повести о боярыне Морозовой» – ее слуга по имени Андрей – писал, что Ивана «улечили» царские лекари.

Несколько дней и ночей слышали монахини, как убивалась в келье несчастная мать: «Чадо мое, чадо!.. Погубили тебя отступники!» Ужасные нечеловеческие крики сопровождались не менее жутким бряцанием цепей.

Для узниц были вырыты две глубокие ямы – так называемый земляной острог. Поначалу сидение их было более-менее сносным, через подкупленную стражу им даже удавалось переписываться с единомышленниками, в том числе с Аввакумом. Власти узнали про это, и узниц перевели в заново вырытую земляную яму, более глубокую и сырую. С этого времени всякое сообщение с внешним миром для сестер прекратилось. Кормить почти не кормили. Они сидели в темноте, задыхаясь от зловоний, в одежде их развелись вши, не дававшие узницам покоя ни днем, ни ночью…

Принявшая многие муки, Федосья Прокопьевна тихо скончалась вслед за сестрой в начале ноября 1672 года.

После «дарования религиозных свобод» в 1905 году старообрядцам было разрешено поставить над могилой боярыни Морозовой крест с негасимой лампадой, который безжалостно разрушили в двадцатые годы ХХ века…

Оставьте свой отзыв!

Вам нужно войти, чтобы оставить комментарий.