Знаменитые женщины > Мари Кюри-Склодовская

Знаменитые женщины

Женщина всегда загадка

Мари Кюри-Склодовская

Первооткрывательницы и ученые - - Опубликовано 07.05.2008 в 23:42

(1867-1934)

Мари Кюри-Склодовская

Пятый ребенок в семье польского учителя физики и математики Иосифа Склодовского, она родилась в ноябре 1867 года. Часть своего дома Склодовские сдавали пансионерам – детям из пригорода, которые учились в Варшаве, и в любое время в их доме было шумно. Отец выбивался из сил, чтобы заработать на содержание семьи и лечение жены – мать маленькой Мани, в прошлом директор гимназии, медленно угасала от чахотки.

Первое большое горе обрушилось на Маню в десятилетнем возрасте: ее мать умерла в мае 1878-го. Пережить эту потерю детям помог отец. Девочка, не склонная по натуре к шумному времяпрепровождению, много времени стала проводить в лаборатории, где под его руководством делала свои первые опыты. Семейные предания гласят, что знакомый пана Склодовского, профессор химии Д. И. Менделеев, увидев Марию за работой, предсказал ей великое будущее. Через пять лет Мария Склодовская окончила варшавскую гимназию с золотой медалью. Еще через год шестнадцатилетняя девушка начала давать уроки, работая гувернанткой в одном богатом семействе. Свой скромный заработок она регулярно отсылала в Париж, где ее старшая сестра Бронислава, ее любимая Броня, изучала медицинские науки.

Когда Казимир, старший сын хозяев, приехал из Варшавы на каникулы, то увидел в доме молодую гувернантку, умевшую отлично танцевать, грести, бегать на коньках, править экипажем, ездить верхом, способную сочинять стихи. Она была так не похожа на окружающих девушек, что молодой человек сразу влюбился в нее. Маня, которой не было и девятнадцати, тоже увлеклась этим красивым и обаятельным студентом. Влюбленные стали мечтать о свадьбе…

О том, что их решение вызовет бешеное сопротивление всей семьи, как это и бывает в подобных случаях, молодые почему-то не думали. Вероятно потому, что панну Марию все в доме очень любили и обращались с ней, казалось, на равных. Поэтому Казимир с наивным простодушием и верой в благоприятный исход объявил о своем сватовстве.

«Отец вышел из себя, мать чуть не упала в обморок, – со слов Мари много лет спустя писала ее дочь Ева. – Как? Их любимый сын готов жениться на особе, не имеющей за душой ни гроша, вынужденной искать места «в людях!» Молодой человек, который может хоть завтра жениться на самой знатной, самой богатой девушке во всей округе! В своем ли он уме?».

Резкая отповедь родных быстро охладила пыл слабохарактерного Казимира. Уязвленная Маня замкнулась в себе и решила раз и навсегда выбросить из головы мысли о счастье.

«Не верь слухам о моем замужестве – они лишены основания, – писала она двоюродной сестре. – Такая сплетня распространилась по всей округе и дошла даже до Варшавы. Хотя я в этом неповинна, но боюсь всяких неприятных разговоров. Мои планы на будущее самые скромные: мечтаю иметь свой угол и жить там вместе с папой… Вот все, чего желаю. Жизнь не стоит того, чтобы так много заботиться о ней».

В сентябре 1891 года Маня отдыхала в Карпатах, где произошла ее очередная и – последняя – встреча с Казимиром. Во время прогулки в горах между ними состоялось решающее объяснение. Когда молодой человек в сотый раз стал поверять Мане свои колебания и опасения, девушка вышла из себя: «Если вы сами не находите возможности прояснить наше положение, то не мне учить вас этому». Все было кончено…

Прошло немного времени, и Бронислава, вышедшая замуж в Париже за своего соотечественника-врача, выписала сестру к себе. Так Мари стала студенткой Сорбоннского университета, об учебе в котором прежде не смела и мечтать. Вскоре она поселилась отдельно от шумных родственников, чтобы иметь возможность без помех заниматься наукой.

Экономя на проезде, Мари в любую погоду добиралась до университета пешком. На зиму она запасала минимум угля: один-два мешка брикетов, купленных в ближайшей лавочке, перетаскивала ведрами по крутой лестнице в квартирку на шестом этаже. Чтобы сэкономить на освещении, занималась в теплой и светлой библиотеке до самого ее закрытия, до десяти часов вечера. Свои потрепанные и залатанные платья беспрестанно чистила и чинила, чтобы придать им сносный вид. А главное – экономила на еде. Вернее, ей не на что было ее покупать… После очередного обморока, о котором сердобольные родственники узнавали от ее подруги, они забирали усердную студентку к себе, чтобы хоть немного откормить. Освободившись от их опеки, Мари принималась за прежнее…

Наконец жизнь ее более-менее наладилась. Одна из влиятельных польских подруг Мари, настойчиво обходя важные варшавские кабинеты, добилась стипендии для своей соотечественницы. Что интересно, через несколько лет будущая знаменитость выкроит эту сумму из своего первого заработка и отнесет деньги в фонд, который некогда выплачивал ей стипендию.

Она решила в совершенстве овладеть французским и преуспела в этом, изгнав из своего произношения малейшие следы польского акцента. Вычеркнув из своей жизни всякие развлечения, дружеские вечеринки, общение с людьми, Мари, по счастью, не смогла предотвратить самую главную встречу в своей судьбе…

Весной 1894 года, будучи в гостях у знакомого поляка, она познакомилась с Пьером Кюри. Мари увидела высокого человека в одежде немодного, широкого покроя. Его малоподвижное лицо с жесткой бородкой было привлекательным благодаря взгляду кротких, как подчеркивали современники, глаз.

«Он показался мне очень молодым, хотя ему исполнилось в то время тридцать пять лет, – вспоминала она впоследствии. – Меня поразило в нем выражение ясных глаз и чуть заметная непринужденность в осанке высокой фигуры. Его медленная, обдуманная речь, его простота, серьезная и вместе с тем юная улыбка располагали к полному доверию…»

Пьеру она тоже очень понравилась. Два или три раза они виделись на заседаниях Физического общества, после чего Пьер послал ей в знак уважения оттиск своей последней статьи «О симметрии в физических явлениях…». И в конце концов попросил разрешения навестить ее дома.

Пьер вскоре признался Мари: он не женился до тридцати шести лет только потому, что не верил в возможность брака, «соединенного с тем, что для него было абсолютной необходимостью». Еще в двадцать два года он записал в своем дневнике: «Женщина гораздо больше нас любит жизнь ради жизни. Умственно одаренные женщины – редкость…» Пьеру повезло: он встретил такую редкую женщину…

Вскоре он сделал ей предложение. И… получил отказ. Выйти замуж за француза, навсегда расстаться со своей семьей, Польшей – все это показалось панне Склодовской немыслимым. Ей надо уехать в Польшу на лето, а возможно, и навсегда. При расставании она предложила опечаленному Пьеру свою дружбу, что его уже явно не устраивало…

Пьер забросал ее письмами, каждая строчка в которых – своеобразное признание в любви. И вот она наконец-то снова в Париже! Настойчивый француз и не думал отступать. Он завоевал доверие ее родных и полностью покорил их своей мягкостью и обходительностью, а главное – сделал верный шаг, взяв в союзницы сестру любимой девушки, Брониславу. Пришлось пойти и на маленькую хитрость. Пьер предложил Мари работать в его лаборатории на улице Мезодтар, где он жил, а саму квартиру разделить на две независимые друг от друга половины. Через год сопротивление Мари было сломлено.

Свадьба… В «гардеробе» Мари – всего лишь одно платье, то, которое на ней. Мать одной из подруг предложила подарить новобрачной свадебный наряд. Мари попросила лишь об одном – чтоб он был… темным, практичным и удобным для работы в лаборатории.

Они поженились 25 июля 1895 года.

«В эти счастливые дни завязываются прекраснейшие из уз, какие когда-либо соединяли мужчину с женщиной, – пишет Ева Кюри. – Два сердца бьются в унисон, два тела сливаются воедино, два одаренных мозга привыкают мыслить сообща. Мари нельзя было выйти замуж ни за кого другого, кроме этого физика, умного и благородного. Пьеру нельзя было жениться ни на какой другой женщине, кроме этой белокурой, живой и нежной польки, которая умеет быть на протяжении нескольких минут ребячливой и серьезной, товарищем и подругой, ученым и возлюбленной».

Первая квартира молодоженов, очень скромная, состояла из трех комнат, обставленных родительской мебелью, и находилась недалеко от Института физики. Средства поначалу не позволяли иметь прислугу, и Мари сама занималась хозяйством. Ей пришлось и работать: она сдала экзамен на преподавательницу женских гимназий и получила место в следующем, 1896 году. Пьер усердно учил польский, чтобы сделать приятное жене, и как-то в письме к ней старательно вывел по-польски:

«Моя милая, дорогая девочка, которую люблю так сильно. Я получил сегодня твое письмо и очень счастлив. Здесь ничего нового, только мне очень не хватает тебя: моя душа ушла с тобой…»

Старшая дочь супругов, Ирен, появилась на свет в сентябре 1897-го. Во время родов мадам Кюри ни разу не вскрикнула… Отец Пьера, потерявший жену через несколько дней после рождения внучки, очень привязался к ребенку. Именно Эжен Кюри, помогая слишком занятым родителям, стал воспитателем Ирен и самым близким ее другом.

Пьер внимательно следил за опытами жены, часто помогая Мари советами и замечаниями. В конце концов решил временно оставить свою работу и присоединиться к ней. Избрав своей темой лучи урана, Мари открыла радиоактивность и других веществ, а после исследования минералов заявила о существовании какого-то нового химического элемента с большой радиоактивностью.

В первый год супруги, не имея ни денег, ни лаборатории, ни помощи, работали над выделением полония и радия, добывали активные продукты, а затем измеряли силу их излучения. «Требовалось создать нечто из ничего…» Дни напролет Пьер и Мари проводили в своем рабочем… сарае. Конечно, тогда еще не знали о пагубном воздействии радиации на человеческий организм…

«Нередко можно слышать вопрос о том, кто же был гениальнее – Пьер или Мари? – размышляет профессор В. Алпатов. – Кому принадлежит большая роль в сделанном открытии?.. Хотелось бы отметить следующее. Мари Кюри пережила своего мужа на двадцать восемь лет, и за это время в значительной степени ее трудами учение о радиоактивности выросло в целую новую отрасль физики и химии. Благодаря ее организаторской деятельности радиоактивность нашла себе широкое применение в медицине, в первую очередь в лечении рака».

Интересно, что сами ученые в своих исследованиях писали: «мы нашли», «мы наблюдали», «в одной предшествующей работе один из нас обнаружил…».

С 1899 года Пьеру удалось, не без помощи Центрального общества химических продуктов, организовать промышленную добычу радия. Работа супругов вызвала всеобщий интерес среди ученых, в том числе и за границей. С 1899 по 1904 год супруги Кюри, то вместе, то раздельно, то в сотрудничестве с кем-нибудь из научных собратьев, опубликовали тридцать два научных сообщения.

Что примечательно, они не извлекли никакой материальной выгоды из столь выдающегося открытия: чета Кюри не взяла патента и полностью обнародовала результаты своих исследований, а также способы извлечения чистого радия. В 1903-м Пьер и Мари отправились в Лондон, чтобы сделать сообщение о радии. Им был оказан восторженный прием, вся британская столица пожелала увидеть «родителей» радия. «Профессор и мадам Кюри» приглашались на многочисленные обеды и банкеты, присутствовали на блестящих приемах, слушали бесконечные тосты, произносимые в их честь.

Несколько месяцев спустя супругов наградили медалью Дэви, присуждаемой Лондонским королевским обществом. Почти в то же самое время вместе с Анри Беккерелем они получили Нобелевскую премию по физике. Любопытно, что у себя на родине профессорской кафедры Пьер удостоился лишь в 1904-м, когда о нем заговорил весь мир. А на собственную лабораторию так и не «заработал» до конца жизни…

Конечно, премия пришлась очень кстати… Но супруги Кюри не забывали ни о друзьях, ни о родных: много было потрачено на щедрые подарки для них, на финансовую поддержку сестер Мари и брата Пьера, польских студентов, подруги детства Мари, лабораторных служителей…

Вместе с успехами к супругам пришла громкая слава, и журналисты, да и просто почитатели не оставляли их в покое. Поэтому всем незнакомцам, подходящим к Мари на улицах с настойчивым вопросом: «Не вы ли мадам Кюри?» – она неизменно отвечала: «Нет… вы ошибаетесь».

Иногда они отправлялись путешествовать на велосипедах по окрестным деревням, останавливаясь на ночевки под вымышленной фамилией. Но если журналисты настигали их и здесь, Мари решительно пресекала их излишнее любопытство: «В науке мы должны интересоваться вещами, а не личностями». В декабре 1904-го на свет появился еще один ребенок четы Кюри – дочь Ева.

Исследования продолжались, и супруги в конце концов довели себя до истощения. Приступы ревматизма вынудили Пьера слечь в постель. У Мари обнаружили туберкулезный очаг, вызвавший множество опасений у ее родных. А тут новое потрясение: ушел из жизни старик Склодовский, отец Мари, с такой любовью следивший за научными успехами своей «младшенькой». Мадам Кюри, оформлявшая визовые документы, боялась не успеть на похороны и в телеграмме заклинала сестер задержать погребение. Приехав на родину, она с необычайной настойчивостью потребовала открыть уже заколоченный гроб и, прощаясь с отцом, умоляла простить ее. В глубине души Мари не переставала упрекать себя за то, что осталась во Франции, обманув ожидания старика, который надеялся окончить свои дни рядом с любимой дочерью.

Потрясенная Мари вернулась в Париж. Страшное напряжение, какому она так долго подвергала свою нервную систему, вызвало странные явления: иногда по ночам на нее находили приступы сомнамбулизма; Мари вставала с постели и бессознательно бродила по дому. К тому же у ее мужа усилились боли и, мучительно страдая, он порой стонал целые ночи напролет. Но ухаживавшей за ним Мари не могло присниться и в самом страшном сне, что скоро она потеряет и Пьера…

19 апреля 1906-го, выйдя из собрания Ассоциации профессоров факультета естествознания и переходя улицу под проливным дождем, Пьер Кюри попал под колесо конного экипажа. Полученная им рана привела к мгновенной смерти… Когда Мари сообщили о гибели мужа, она неверяще спросила: «Пьер умер?.. Умер?.. Совсем умер?..»

На следующий день после похорон французское правительство предложило вдове и ее детям национальную пенсию. Мари наотрез отказалась: «Я не хочу пенсии. Я еще достаточно молода, чтобы заработать на жизнь себе и моим детям».

«Я не покончу жизнь самоубийством, меня даже не тянет к этому, – записала она в дневнике. – Но среди всех этих экипажей не найдется ли какой-нибудь один, который доставит мне возможность разделить участь моего любимого?».

Близкие с тревогой посматривали на потухший взгляд Мари, все время устремленный куда-то в пустоту, на ее руки с признаками тика: нервные, воспаленные, со следами ожогов пальцы все время терлись друг о друга…

«Вчера на кладбище я не могла никак понять значение слов «Пьер Кюри», высеченных на могильном камне…»

В феврале 1910 года Мари похоронила еще одного верного друга и помощника – отца своего Пьера, старого Кюри.

Ее могла спасти от безумия только работа. Профессор, исследователь, директор лаборатории, Мария Кюри трудилась с огромным напряжением. В Сорбонне, куда ее зачислили штатным профессором, она читала первый и в то время единственный в мире курс радиоактивности. В 1911-м она получила Нобелевскую премию по химии. Никогда ни один мужчина или женщина не будут дважды удостоены такой награды! На вручении этой награды в Стокгольме присутствовала ее старшая дочь. Спустя двадцать четыре года в том же самом зале Ирен получит свою Нобелевскую премию…

Во время Первой мировой войны на средства Союза женщин Франции Мари создала первый «радиологический автомобиль». С августа 1914 года эта передвижная станция объезжала госпиталь за госпиталем. Кроме двадцати автомобилей Мари оборудовала рентгенологическими установками двести кабинетов. Более миллиона раненых прошли через эти постоянные и передвижные станции. В свои семнадцать лет посвятила себя радиологии и Ирен, слушавшая лекции в Сорбонне. Вначале она работала лаборанткой у матери, затем стала получать самостоятельные задания.

После войны популярность Мари Кюри не уменьшалась. Научные конгрессы, конференции, университетские торжества, посещение лабораторий приводили ее в столицы многих стран. В мае 1932 года в Варшаве при ее горячем участии открылся Институт радия.

А в 1926-м в одно прекрасное утро Ирен объявила родным о своей помолвке с Фредериком Жолио – самым перспективным и энергичным работником Института радия. Дочь и зять продолжили дело супругов Кюри…

Пережив несколько операций на почках и глазах (удалялась катаракта), Мари скончалась в июле 1934 года от «злокачественной скоротечной анемии». Она, как и затем ее дочь Ирен, и ее зять Фредерик, умерла от лучевой болезни. Один из профессоров написал: «Мадам Кюри может считаться одной из жертв длительного обращения с радиоактивными телами, которые открыли ее муж и она сама».

Оставьте свой отзыв!

Вам нужно войти, чтобы оставить комментарий.


Поиск по сайту

Реклама

Меню

Из этого раздела

Свежие комментарии

  • Serch: а я ее где-то видел. видимо тоже на фото. раньше ж...
  • Валентина: Мишель Мерсье мой кумир, читала про нее все емуары...
  • Зинульчик: Великолепная статья!!!Спасибо огромное......
  • Андрей Андреев: Анна действительн была последней русской царицей.П...

Реклама


Поиск в Яндекс

Запрос: