Знаменитые женщины > Нина Александровна Грибоедова

Знаменитые женщины

Женщина всегда загадка

Нина Александровна Грибоедова

Жены и родственницы знаменитых людей - - Опубликовано 07.05.2008 в 21:30

(1812-1857)

Нина Александровна Грибоедова

Невеста драматурга Александра Сергеевича Грибоедова, Нина Чавчавадзе, была представительницей старинного княжеского рода. Эта грузинская девушка воспитывалась на европейский манер, изучала русский и французский языки, брала уроки пения, танцев, музыки. В 1828 году ей только что исполнилось шестнадцать и она начала выезжать в свет, где ее одухотворенная красота была уже замечена. На балах, маскарадах, приемах ей частенько шептали слова восхищения. Она только приветливо улыбалась и благодарила, но ничто не трогало ее сердца.

С отцом Нины, Александром Чавчавадзе, Грибоедов близко сошелся еще в 1822 году, когда подолгу жил в Цинандали – поместье князя. Здесь собиралась молодежь, увлекавшаяся поэзией, искусством, просвещением. Александр Чавчавадзе – любимый в Грузии поэт и переводчик, – был к тому же и видным военным деятелем.

Вскоре, полный надежд на счастливое будущее, Грибоедов вводил Нину Чавчавадзе в Сионский собор. В тот день он неважно себя чувствовал, и в момент, когда нужно было надеть обручальный перстень на палец невесты, рука его вдруг задрожала и кольцо, звеня, покатилось по каменному полу… «Дурная примета!» – зашептали вокруг. Замешкавшись на миг, Грибоедов быстро овладел собой, поднял кольцо и надел его на палец Нины.

Свадебный обряд был торжественно завершен. А в книге Сионского кафедрального собора появилась новая запись:

«22 августа 1828.
Полномочный министр в Персии, Его императорского величества статский советник и кавалер Александр Сергеевич Грибоедов вступил в законный брак с девицей Ниною, дочерью генерал-майора князя Александра Чавчавадзева, оба первым браком.
При чем были свидетелями коллежский советник Завелейский, титулярный советник Мальцев.
Иерей Иоанн Беляев руку приложил».

Весь Тифлис высыпал на улицу. С балконов к ногам молодых летели цветы…

Все в Грузии совершалось с головокружительной стремительностью: в конце августа – венчание, через два дня – торжественный, пышный званый обед на сто персон с танцами, а еще два дня спустя Грибоедовы отправились в свадебное путешествие по Кахетии, где в Цинандали располагалось имение Чавчавадзе. Все было красиво и романтично: ночевали под шатрами в горах, много смеялись, иногда неслись во весь опор…

В Тавризе новобрачные расстались. Грибоедов должен был следовать в Тегеран, а Нина, ждавшая ребенка, уже не могла его сопровождать.

Александр Сергеевич писал своей юной жене чуть ли не ежедневно, за две недели она получила десять писем.

«Грустно без тебя, как нельзя больше… – признавался он. – Теперь я истинно чувствую, что значит любить… Прежде расставался со многими, к которым тоже крепко был привязан, но день, два, неделя – и тоска исчезала. Теперь – чем далее от тебя, тем хуже… Скоро и искренне мы с тобой сошлись и навек. Целую тебя в губки, в грудку, ручки, ножки и всю тебя с головы до ног. Грустно».

Особенно много он писал о сыне (Александр Сергеевич почему-то не сомневался, что будет именно сын, и мечтал назвать его тоже Александром). При случае передал жене подарок – чернильный прибор. На обратной стороне крышки изящной чернильницы по-французски было написано: «Пиши мне чаще, мой ангел Нина. Весь твой. А. Г. 15 января 1829 года. Тегеран».

После этого последовал месяц молчания, ни слова больше. Сердце Нины чуяло: что-то случилось…

Одиннадцатого февраля 1829 года в Тегеране разъяренная толпа персов, искусно направленная рукой придворной верхушки и духовенства, учинила кровавую резню. Грибоедов был зверски убит, а резиденция его разграблена. Это было сделано в отместку за недавние победы русской армии над Персией и заключенный Грибоедовым Туркманчайский мирный договор, выгодный для России. Изуродованное тело Александра Сергеевича было опознано лишь по кисти руки, пострадавшей на одной из дуэлей.

От Нины Александровны долго скрывали смерть мужа. Ее приютил в Тавризе английский посол Макдональд, друживший с Грибоедовым. По свидетельству современника, «Нину уверяли, что ее перевезли к англичанам по воле мужа ее, которого дела задерживают на некоторое время еще в Тегеране». Из Тавриза вдову повезли в Тифлис, уверяя, что и это выполняется по велению супруга, который нагонит ее в дороге. До российской границы Нину сопровождал ее двоюродный брат Роман. Он и передал ее в руки отцу, довезшему дочь до Тифлиса.

Родственники продолжали скрывать от юной вдовы гибель Александра Сергеевича. Но однажды кто-то все-таки проговорился, и Нина потеряла сознание. Ее ребенок, мальчик, прожил всего несколько часов… Горе отняло у Нины не только мужа, но и дитя.

«Опустошенная душевными страданиями более, нежели страданиями физическими, лишь через несколько дней я смогла принять новый удар, который мне готовила судьба: мой бедный ребенок прожил только час, а потом соединился со своим несчастным отцом – в мире, где, я надеюсь, будут оценены и их достоинства, и их жестокие страдания. Однако его успели окрестить, ему дали имя Александр в честь его бедного отца».

Так писала Нина Грибоедова госпоже Макдональд.

В. Григорьев, один из сопровождавших тело дипломата до Тифлиса, сообщал Ф. Булгарину:

«Вдова, осужденная в блестящей юности своей испытать ужасное несчастие, в горестном ожидании стояла с семейством своим у городской заставы; свет первого факела возвестил ей о близости драгоценного праха – она упала в обморок, и долго не могли привести ее в чувство…»

Молодая вдова оставалась безутешной. Надпись, сделанная ею на могиле Александра Сергеевича, гласит:

«Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя. Незабвенному. Его Нина».

До конца дней своих Нина Александровна поднималась на крутую скалистую гору к монастырю святого Давида, около которого в гроте был похоронен Грибоедов. Вспоминала, что иногда в разговорах с ней к мужу вдруг возвращалось тягостное чувство, и тогда он просил: «Не оставляй костей моих в Персии. Если умру, то похорони меня в Тифлисе, в монастыре Святого Давида». И жена выполнила его волю. 17 июля 1829 года, после долгих хлопот, она перевезла прах Грибоедова в Тифлис и предала его земле на горе Мтацминда. На могиле она поставила часовню, а перед ней – красивейший памятник, изображающий склоненную фигуру плачущей женщины, охватившей руками крест, – символ ее самой.

Нина пережила Грибоедова на тридцать лет. «Вся жизнь Нины Александровны после смерти мужа была посвящена родным и друзьям. То был ангел-хранитель всего семейства и существо, которому поклонялось все, что было на Кавказе…» Так писал один из современников Грибоедовой, хорошо ее знавший.

Чем беднее, беззащитнее был человек, тем энергичнее шла она навстречу, снабжая деньгами, хлопоча за него у высокопоставленных лиц, что, как правило, давало положительный результат – отказать Грибоедовой, «популярнее которой», как писали на Кавказе, «никого не было», никто просто бы не осмелился.

Когда в одной из областей Грузии начались волнения, решили обратиться за помощью к Нине Александровне – таков был авторитет этой женщины, так высоко ценились ее ум, такт и знание национального характера.

«Я помню на столе шкатулку, которую тетя часто открывала и плакала над ней, – вспоминала племянница Грибоедовой Е. Астафьева. – В 1871-м мать моя передала мне тетину шкатулку, говоря: «Береги, она была очень ценной для тети твоей, в ней когда-то хранились бумаги Александра Сергеевича Грибоедова».

Свою неизбывную печаль Нина Александровна старалась не выказывать. Она боялась беспокоить людей своим горем, и более того – по воспоминаниям, «всегда охотно делила и понимала веселость других».

Ее приветливый взгляд, ласковые глаза и ровность характера вводили в заблуждение многочисленных поклонников. Им казалось, что трагическая история ее молодой погибшей любви отошла в прошлое. Руки Нины Александровны искал губернатор Тифлиса, многократно доказав серьезность своего чувства, но получил отказ. Она не замуровывала себя в четырех стенах, принимая поклонение, знаки внимания, но никому не оказывала предпочтения. Как-то Грибоедова целый год провела в Петербурге. С ней искали знакомства, влюблялись в нее искренне и страстно, но она без сожаления отказывала претендентам. Какое великое чувство должен был внушить Грибоедов своей молодой супруге, если она сохраняла его всю жизнь?

Нина Александровна всю жизнь приводила в порядок разрозненные рукописи мужа, его письма, заметки, с терпеливой тщательностью вычитывала гранки, а в своих письмах ограждала мужа от нападок недоброжелателей. Современники, слышавшие ее игру в середине 1850-х годов, отмечали, что Нина Александровна всегда охотно исполняла по памяти пьесы мужа. Можно только сожалеть о том, что произведения эти остались никем не записанными никем…

Летом 1857 года в Тифлисе началась эпидемия холеры. Смерть косила направо и налево, молотки гробовщиков не умолкали даже по ночам, и казалось, скоро не останется живых, чтобы хоронить мертвых.

Богатые люди давно покинули город, сложив свое добро в церквах. Знакомые и родные Нины Александровны, отправляясь в свои отдаленные имения, умоляли ее ехать вместе с ними. Она отказалась, оставшись с пожилой служанкой в Тифлисе. Все, кто знал непреклонный характер Нины, понимали – увещевания бесполезны. Тем, кто не понимал, отвечала: «В городе всего два врача да община сестер милосердия при русском госпитале. Я лишней у них не буду».

Нина Александровна заразилась и знала, что умирает. Перед самой кончиной она вышла из забытья и прошептала склонившейся к ней сестре милосердия: «Меня… рядом с ним…»

Оставьте свой отзыв!

Вам нужно войти, чтобы оставить комментарий.


Поиск по сайту

Реклама

Меню

Из этого раздела

Свежие комментарии

  • Serch: а я ее где-то видел. видимо тоже на фото. раньше ж...
  • Валентина: Мишель Мерсье мой кумир, читала про нее все емуары...
  • Зинульчик: Великолепная статья!!!Спасибо огромное......
  • Андрей Андреев: Анна действительн была последней русской царицей.П...

Реклама


Поиск в Яндекс

Запрос: