Знаменитые женщины > Полина (Прасковья) Егоровна Гебль-Анненкова

Знаменитые женщины

Женщина всегда загадка

Полина (Прасковья) Егоровна Гебль-Анненкова

Жены и родственницы знаменитых людей - - Опубликовано 07.05.2008 в 21:33

(1800-1876)

Полина (Прасковья) Егоровна Гебль-Анненкова

Иван Анненков – носитель знатной фамилии, граф, наследник огромного состояния, офицер самого престижного кавалергардского полка, богатырского сложения, был силен, как Геркулес… Полина Гебль, по воспоминаниям современников, «красавица, умная и во всех отношениях образцовая женщина, парижанка». Продавщица и швея в модной лавке на знаменитом Кузнецком мосту приехала из Франции подзаработать. Таких, как она, в обеих российских столицах обосновалось немало.

Существует версия, что настоящие имя и фамилия Полины – Жаннета Поль. После смерти ее отца, роялистского офицера, опека над состоянием семьи была поручена посторонним людям, кои поступили с ним в соответствии со своими вкусами и желаниями –растратили его. Потому-то детство и ранняя юность Полины прошли в бедности, она вынуждена была зарабатывать шитьем, а затем поступить в Париже в коммерческий дом Моно. Возможно, в 1823 году, когда Полина покинула родину и в надежде заработать отправилась в Россию, она и сменила фамилию, чтобы не компрометировать собственную, известную во Франции. Впрочем, это могло произойти и раньше, в момент поступления на работу в Париже.

Дом моды «Дюманси», где миловидная Полина работала старшей продавщицей, находился рядом с домом Анны Ивановны Анненковой, обожавшей делать покупки, поэтому она частенько захаживала сюда. Время от времени ее сопровождал красавец сын. Именно здесь он впервые увидел эту приветливую симпатичную парижанку…

«Он начал неотступно за мною ухаживать, предлагая жениться на мне, – писала в своих воспоминаниях Полина Егоровна (так ее стали звать в России). – Оба мы были молоды, он был чрезвычайно красив собою, необыкновенно симпатичен, умен и пользовался большим успехом в обществе. Совершенно понятно, что я не могла не увлечься им. Но целая бездна разделяла нас. Он был знатен и богат, я – бедная девушка, существовавшая своим трудом…»

За короткий период знакомства с Полиной Иван Анненков успел оценить не только ее женскую прелесть, но и характер: твердый, самостоятельный. Она стала, пожалуй, единственной из декабристок, которая догадывалась о готовящемся выступлении заговорщиков.

«Однажды вечером он пришел ко мне совершенно расстроенный. Его болезненный вид и чрезвычайная бледность поразили меня. Он пришел со мной проститься и говорил: «Если б вы знали, что ожидает меня, то, вероятно, сжалились бы надо мною». Я не поняла тогда всего смысла его слов, но он уже предчувствовал свою судьбу.
Расстаться с ним у меня недостало духу, и мы выехали вместе из Пензы 3 июля 1825 года. В одной из деревень его, где была церковь, он настаивал, чтоб мы обвенчались, и уже приготовил для этого священника и двух свидетелей, но я решительно отказалась от брака без согласия его матери» (Из «Воспоминаний» П. Е. Анненковой).

На это непреклонное решение не повлияло даже то обстоятельство, что молодая женщина ждала ребенка от Ивана Александровича. Но ведь в случае столь нежелательного, неравного брака его мать лишила бы Анненкова громадного состояния! Полина не хотела этого и мечтала стать женой любимого человека лишь с согласия его родительницы…

На все предостерегающие речи о весьма нелегкой своей судьбе в будущем он услышал следующее: «Я последую за тобой повсюду».

Энергичная француженка связалась с охраной крепости и заплатила унтер-офицеру двести рублей (огромные по тем временам деньги!) за передачу первой записки Анненкову. Эти записки с мольбою жить, верить и надеяться «съели» то немногое, что она получила от возлюбленного перед разлукой. Надо было спасать Ивана, и Полина задумала похитить его из крепости. Но для этого опять же нужны были деньги, и немалые.

«Заложив свои бриллианты и турецкие шали, я наконец отправила человека в Петербург, – писала Полина Егоровна. – В то время с матерью его я еще не виделась, но знала, что она мало заботилась о нем. Когда человек был готов к отъезду, я послала его к бездушной старухе, чтобы спросить, не прикажет ли она что-нибудь передать несчастному сыну. Она отвечала, что ничего, и приказала только благодарить меня за мои заботы…»

Позднее, когда старуха Анненкова наконец-то потребовала к себе Полину, та была поражена роскошным внутренним убранством дома и всем укладом здешней жизни. В огромном доме жило до ста пятидесяти человек (в основном приживалок), составлявших свиту Анны Ивановны. Несмотря на большое количество комнат, хозяйка почти никогда не покидала свои апартаменты. Она никогда не ложилась в кровать, не пользовалась ни постельным бельем, ни одеялом, а дремала на кушетке в пеньюаре под монотонные беседы окружающих, в обязанность которых входили эти ночные разговоры для «усыпления» их благодетельницы. «Она не хотела знать никакой заботы, никакого горя, и когда ее второй сын, Григорий, был убит на дуэли, то ей решились сказать об этом только год спустя», – с удивлением отмечала Полина Егоровна.

От Анненковой Полина вышла потрясенная. «Мой сын – беглец? Я никогда не соглашусь на это, он честно покорится своей судьбе». Анна Ивановна уговаривала Полину оставить ее сына.

В апреле 1826-го у мадемуазель Гебль родилась дочь Александра. От всего пережитого Полина заболела горячкой… Едва оправившись после болезни, вновь решила действовать.

Подкупив охранника, она на мгновенье, но все-таки увидела Анненкова. Красавца кавалергарда было не узнать: усталый, осунувшийся, угасающий человек со страдальчески подслеповатым взглядом…

Один из солдат, стороживших камеру, передал ей спустя время записку. В ней было только три слова по-французски: «Соединиться или умереть!»

В мае 1827 года, узнав, что император будет на маневрах возле Вязьмы, Полина отправилась туда и, прорвавшись к государю, упала перед ним на колени. Николай Павлович, тронутый ее преданностью Анненкову, разрешил ей ехать в Сибирь и даже приказал выдать пособие на дорогу. Но ребенка брать с собой запретил – впрочем, как и другим женам. В дальнейшем он с теплотой вспоминал о француженке, разделившей судьбу каторжника…

Простившись с дочерью, которую она оставила у будущей свекрови, Полина уехала вслед за своим любимым. Анненкова щедро позаботилась о ней, снабдив в дорогу всем необходимым, в том числе и крупной суммой денег.

Вольная гражданка Франции спокойно подписала документ, извещающий, что у нее ныне нет никаких прав и свобод – как у каждого ссыльнокаторжного. Прочитав, что обязуется на свиданиях с будущим мужем «иметь с ним дозволенный разговор на одном русском языке», не могла удержаться от смеха.

Когда в 1827-м Полина Гебль отправилась в долгий путь по сибирскому тракту, ее напутствовал митрополит московский Филарет. Проезжая через Сибирь, Полина была приятно удивлена радушием и гостеприимством, с которыми ее везде встречали.

Долгожданный приезд Полины был истинным подарком судьбы для Анненкова. Их свадьба состоялась 4 (по некоторым источникам – 5) апреля 1828 года. Все жители деревеньки, называемой Читой, пришли к бревенчатой церкви – весть о необыкновенной невесте быстро разнеслась по округе.

Но вот всеобщий говор и шум стихли: под конвоем вели Анненкова. На церковной паперти с жениха сняли кандалы…

«Церемония продолжалась недолго, – вспоминала Полина Егоровна, – священник торопился, певчих не было. По окончании церемонии всем троим, то есть жениху и шаферам, надели снова оковы и отвели в острог. Дамы проводили меня домой. Квартира у меня была очень маленькая, мебель вся состояла из нескольких стульев и сундука, на которых мы кое-как разместились.
Спустя несколько времени плац-адъютант Розенберг привел Ивана Александровича, но не более как на полчаса».

Каждый день в Сибири приносил новые трудности. Нехватка средств не позволяла рассчитывать на купеческие поставки, стоившие в этой глуши очень дорого. Между тем цинга уже гуляла по казематам острога. И Полина вскопала промерзшую землю, засеяла ее семенами, привезенными из Москвы, и скоро, на удивление местным жителям, на грядках появились овощи. Из небольшого набора продуктов изобретала она все новые и новые блюда. Правда, плиты в избе не было, и Полина металась между тремя жаровнями, поставленными в сенях.

Под руководством неунывающей француженки шили, перешивали, старались принарядиться жены ссыльных. По вечерам устраивали литературные вечера и концерты (вот когда пригодился привезенный из столицы инструмент!). Очень скоро Полина сделалась всеобщей любимицей. Покоряли ее неизменное дружелюбие, готовность прийти на помощь, услужить. Это качество, столь характерное для Анненковой, обернулось благом для всего поселения.

Незлобивость сердца, отсутствие ожесточения к тем, кто даже был виноват перед ними, – вот суть Анненковых. Свою дочку, родившуюся в Сибири в 1829 году, они назвали в честь бабушки – Анной.

В 1830-м Анненкова перевели в Петровский завод. Здесь свидания разрешались чаще. Полина Егоровна купила небольшой домик, обзавелась хозяйством, через год родила сына Владимира.

С 1839 года по ходатайству матери Ивану Анненкову было разрешено поступить на гражданскую службу, а летом 1841-го – переехать в Тобольск, где семья прожила пятнадцать лет до амнистии 1856 года.

В январе 1850 года в Тобольск привезли из Петербурга политических преступников. Местная тюрьма приняла новых постояльцев – обмороженных, голодных, измученных… Полина Егоровна передавала в тюрьму теплую одежду, пищу, деньги, чтобы хоть чем-то помочь несчастным. Одним из них оказался Федор Михайлович Достоевский. Тогда Анненкова еще не знала такого имени. Всемирная слава гения, книги, которые заставят задуматься человечество над смыслом бытия, были впереди. В темной норе камеры эта женщина явилась писателю вестницей жизни. Спустя какое-то время Федор Михайлович почти месяц прожил в доме ее дочери Ольги. Четыре тяжелейших года своей жизни Достоевский был обогрет семейным теплом Анненковых.

Писатель никогда не забывал этих людей. В письмах Полине Егоровне не раз признавался: «Я с благоговением вспоминаю о вас и всех ваших…»

Перебравшись в Нижний Новгород после окончания ссылки, супруги стали центром притяжения для всего города, людьми, глубоко уважаемыми и чтимыми. Иван Александрович служил чиновником по особым поручениям при губернаторе, был членом комитета по улучшению быта помещичьих крестьян, участвовал в подготовке реформ, работал в земстве, избирался в мировые судьи. Пять сроков подряд нижегородское дворянство избирало его своим предводителем. Полина Егоровна тоже занималась общественной деятельностью: была выбрана попечительницей нижегородского женского Мариинского училища; по просьбе издателя «Русской старины», историка М. И. Семевского взялась за воспоминания, которые диктовала своей старшей дочери Ольге. Ее воспоминания, опубликованные впервые в 1888 году, неоднократно переиздавались и пользовались неизменным читательским спросом.

Похоронив жену, Иван Анненков так и не свыкся с ее уходом. «После смерти бабушки дед впал в болезненное состояние и последнее время своей жизни страдал черной меланхолией», – вспоминала внучка Анненковых. «Соединиться или умереть…»

Оставьте свой отзыв!

Вам нужно войти, чтобы оставить комментарий.


Поиск по сайту

Реклама

Меню

Из этого раздела

Свежие комментарии

  • Serch: а я ее где-то видел. видимо тоже на фото. раньше ж...
  • Валентина: Мишель Мерсье мой кумир, читала про нее все емуары...
  • Зинульчик: Великолепная статья!!!Спасибо огромное......
  • Андрей Андреев: Анна действительн была последней русской царицей.П...

Реклама


Поиск в Яндекс

Запрос: