Знаменитые женщины > Александра Павловна, палатина венгерская

Знаменитые женщины

Женщина всегда загадка

Александра Павловна, палатина венгерская

Правительницы, представительницы царствующих домов - - Опубликовано 11.05.2008 в 09:56

(1783-1801)

Александра Павловна, палатина венгерская

В сентябре 1796 года в Тронном зале Зимнего дворца в Петербурге собрался весь цвет столичной знати во главе с Екатериной II. Несколько особняком стоял царевич Павел Петрович с супругой и многочисленными чадами. В центре внимания собравшихся находилась старшая внучка императрицы Александра. Этой тринадцатилетней девочке в скором времени предстояло стать невестой шведского короля Густава IV. Царские сановники, обсуждая друг с другом животрепещущую тему, важно кивали головами: дескать, союз этот укрепит мир, восстановит европейское равновесие…

Императрица Екатерина в письме к своему постоянному корреспонденту барону М. Гримму повествовала о «шведском романе» своей внучки так:

«Нужно сказать правду: он не может скрыть своей влюбленности. Молодой человек приехал сюда грустный, задумчивый, смущенный, а теперь его не узнать: весь он словно пропитан счастьем и радостью».

Вообще-то любимицей бабушки была Елена, красотой которой она не переставала восхищаться. Но шло время, и некоторая сдержанность по отношению к старшей, Александре, постепенно сменилась симпатией. Уже в 1790 году Екатерина сообщала барону Гримму:

«Она говорит на четырех языках, хорошо пишет, рисует, играет на клавесине, поет, танцует, учится без труда и обнаруживает в характере чрезвычайную кротость».

Примечательно, что речь шла всего лишь о шестилетней малышке!

Девочка действительно обладала многими талантами. Занималась переводами – они публиковались в сборнике «Музы» – а ее рисунки были направлены в Академию художеств. С десяти лет Александру начали готовить к роли шведской королевы, для чего она освоила еще один язык – шведский. Увидев миниатюрный портрет своего нареченного, она влюбилась в него, приписывая жениху высокие духовные качества. А для него вдруг нашли невесту из немецких принцесс – девицу невзрачную, имевшую физические недостатки. Состоялось и обручение, к которому сам жених отнесся равнодушно.

Тем не менее визит в Россию Густав IV решил не отменять. С согласия Екатерины он прибыл в Петербург в конце августа 1796 года. Его пребывание в столице сопровождалось непрерывными празднествами, балами, салютами, фейерверками, смотрами и парадами войск. Великую княжну будущий жених впервые увидел на портрете Виже-Лебрен в ее мастерской. Художница, присутствовавшая при этом, вспоминала:

«Ему было только семнадцать лет; он был высок ростом и, несмотря на свой юный возраст, его приветливый, благородный и гордый вид невольно внушал к нему уважение… Великая княжна, с которой он должен был вступить в брак, была всего четырнадцать лет от роду; она была прекрасна, как ангел, так что он сразу полюбил ее. Помню, как он, приехав ко мне взглянуть на портрет своей будущей супруги, до того загляделся на него, что даже выронил шляпу из рук».

Своей российской нареченной Густав был очарован до такой степени, что расторг помолвку с мекленбургской принцессой и просил руки Александры Павловны у государыни. Согласие было получено, императрица благословила внучку. Помолвку назначили на 24 сентября в тронном зале Зимнего дворца.

Но наступивший день обручения принес русской императорской семье лишь тяжкие огорчения. Екатерина, при всей своей дальновидности, недооценила влияния на молодого короля людей, его окружавших. Регент шведского престола потребовал, чтобы русская царевна приняла лютеранство. Екатерина ответила решительным отказом. Не устраивал «добрых» иноземных советчиков и пункт брачного документа о секретном союзе против Франции. Не данный ли аргумент стал в конечном счете решающим? Влюбленный жених не придал всему этому серьезного значения и согласился с назначенной датой обручения. Но в последний момент под давлением своего дяди и духовника-фанатика Флемминга отказался подписать брачный договор и не явился в Тронный зал, сказавшись больным. Для Александры Павловны это был первый удар судьбы…

Через две недели для сохранения приличий так и не обручившиеся жених и невеста обменялись подарками. Было оглашено, что сватовство состоялось, но вопрос о греческой вере русской царевны заставляет отложить дело на два месяца.

Отпраздновав через несколько месяцев совершеннолетие и взяв бразды правления в свои руки, Густав поспешил исправить ошибку и возобновить сватовство. Но теперь пришлось вести переговоры уже с Павлом I, отцом невесты. Увы: взаимная антипатия короля и императора завела переговоры в тупик. Через некоторое время Густав женился на другой – внучке маркграфа Баденского и сестре жены Александра Павловича, Фредерике-Доротее. Но может, это произошло и к лучшему для Александры Павловны: мужая, шведский король стал настоящим тираном не только по отношению к своим подданным, но и к супруге. Муж настолько плохо относился к Фредерике, что она в конце концов потребовала развода. В 1810 году они расстались… А за год до этого Густав благодаря своей необдуманной внешней политике был низложен и остаток дней провел в Швейцарии.

Впрочем, и к Александре Павловне судьба оказалась не особо благосклонной. Сердце ее было разбито, и княжна даже поговаривала об уходе в монастырь. Отец не позволил… Прошло немного времени, и ей нашли другого жениха. На сей раз им оказался австрийский эрцгерцог и регент Венгрии Иосиф. Этот брак тоже замышлялся как политический: он сближал две крупнейшие европейские монархии. Родство императорских домов Габсбургов и Романовых закладывало основы для совместного противодействия «антихристу из Парижа», как называли тогда революцию.

Вскоре сам эрцгерцог Иосиф, палатин Венгерский, приехал в Петербург просить руки нареченной невесты. В октябре 1799 года состоялось бракосочетание, после которого Александра Павловна стала именоваться ее императорским высочеством великой княжной, эрцгерцогиней австрийской и палатиной Венгерской. Покидая родину в ноябре 1799 года, через месяц после свадьбы, она была очень тиха, грустна и часто говорила своей статс-даме, графине Юлии Ивановне Пален, что никогда больше не увидит России и родных…

Предчувствовал вечную разлуку с дочерью и Павел. Провожая ее в дальний путь, император то и дело повторял, что больше ее не увидит, что приносит ее в жертву долгу… Александра Павловна потеряла сознание, прощаясь с отцом.

В Вене она имела несчастье понравиться самому императору Францу-Иосифу и не понравиться его ревнивой супруге, властной, мелочной Марии-Терезии. Та сразу возненавидела Александру Павловну и всю недолгую жизнь палатины травила ее придирками и всяческими неприличными выходками.

В теплом и цветущем Будапеште царевна из Северной Пальмиры стала постепенно приходить в себя. Супруги, несмотря на большую разницу в возрасте, очень быстро сдружились и души не чаяли друг в друге. Политический и междинастический брак превратился в брак по любви. Красота и обаяние русской царевны пленили правителя Венгрии. Да и не его одного…

В самом центре Будапешта недалеко от набережной Дуная есть площадь, названная именем мужа Александры – Иосифа Надара. «Надар» по-венгерски означает «правитель». На площади – памятник ему от благодарных венгров. В надписи на монументе отмечены его заслуги по реконструкции и застройке города.

Немногие знают, в том числе и в Венгрии, что главной советчицей Иосифа в его созидательной деятельности была Александра Павловна. Именно она, восхищенная неповторимой красотой Вены, убедила мужа начать строительство в Белвароше (центре), дабы придать Будапешту черты европейского столичного города.

Градостроительство – не единственное, чем увековечила себя в венгерской истории дочь Павла I. Она имела прямое отношение и к появлению венгерского национального флага. Когда Иосиф решил создать венгерский триколор по образцу французского, жена посоветовала включить в него наряду с белым и красным зеленый цвет.

Отзывчивая душа Александры Павловны, чуткая к культуре других народов, позволила ей быстро освоиться в высшем свете. Национальный венгерский костюм она, например, одела в то время, когда тамошняя аристократия еще чуралась народных обычаев и нарядов. При ней в великосветских салонах зазвучал зажигательный венгерский чардаш – танец простых людей.

Хотя супруг и любил ее, Александре пришлось столкнуться со скрытой, а порой и явной неприязнью августейших особ и их ближайшего окружения. По-прежнему ярко проявлялось это, когда королеве приходилось покидать Пешт, столицу Венгрии, для посещения императорского двора в Вене. Во дворце ей отводились самые холодные и сырые помещения, что, видимо, и стало причиной развившейся чахотки.

Почти открытое издевательство претерпела Александра во время своей беременности. Делалось все возможное, чтобы осложнить ее положение, начиная с питания и кончая медицинской помощью. Поскольку по каким-то причинам она не могла есть то, что готовили для нее по рекомендации Марии-Терезии, священник Андрей Самборский на свои деньги покупал для Александры Павловны провизию, а готовила его дочь, очень любившая палатину и преданная ей. Слабохарактерный, безвольный Иосиф ничем не мог помочь своей Александрин, хотя обожал ее!

Накануне родов ей отказали в возвращении в Пешт более спокойным путем по Дунаю, а заставили несколько суток трястись по плохим дорогам. Неквалифицированная медицинская помощь при родах привела к тому, что ребенок скончался через несколько часов, а его мать – через несколько суток от родильной горячки…

В последний день ее жизни врач настоял, чтобы Александру Павловну оставили одну и дали поспать. Священник Андрей Самборский, зашедший к больной в шесть часов утра, нашел ее уже мертвой. В руках молодая женщина сжимала фарфоровый колокольчик – то ли хотела кого-то позвать перед смертью, да не хватило сил, то ли звонила, да никто не услышал…

Произошло это 16 марта 1801 года. По странному стечению обстоятельств она пережила своего отца, павшего жертвой заговорщиков, всего на пять дней. 16 марта 1801 года Иосиф скорбно писал Императору Павлу:

«Я имел непоправимое несчастие потерять жену мою… Ее уже нет, и с нею исчезло все мое счастье».

Иосиф еще не знал, что Павел, павший от рук заговорщиков, уже никогда не сможет прочесть этого письма…

Александра, эрцгерцогиня Австрийская и палатина Венгерская, была похоронена в Офене (Буде). Над ее гробницей возведена православная церковь, освященная в сентябре того же года. Г. Р. Державин откликнулся на эту безвременную кончину одой «Эродий над гробницей праведницы».

Теките ж к праведницы гробу,
О, влах и серб, близнец славян,
И, презря сокровенну злобу,
Ея лобзайте истукан…

Существует версия, что смерть Александры не была естественной, что ее отравили недруги и завистники. В 1978 году венгерские медики по забальзамированным останкам покойной определили, что из-за прогрессирующего туберкулеза Александра Павловна все равно бы долго не прожила. Что касается гипотезы об отравлении, то врачи ее как будто не подтвердили, хотя на руках царевны были обнаружены красные пятна – следы брома…

Кто же был заинтересован в ее смерти? Догадок на этот счет немало. При венском дворе с ревнивой подозрительностью следили за каждым шагом чужестранки. Очаровательной дочери русского императора было посвящено множество восторженных стихов. По заверениям современников, столько не получала их ни одна австрийская императрица. И еще одно обстоятельство, очевидно, сыграло роковую роль для дочери Павла I. В Британском музее хранится переписка Александры Павловны со священником и дипломатом Андреем Самборским. Из этой переписки видно, что сам Павел Петрович был не чужд идее воссоздания самостоятельного венгерского королевства. Естественно, для Вены подобный вариант был неприемлем…

После кончины любимой супруги Иосиф вдовел в течение десяти лет. Со временем вокруг часовни со склепом Александры возникло православное кладбище. Андрей Самборский жил возле могилы Александры Павловны, которую, судя по всему, беззаветно любил, до лета 1804 года, но потом из-за болезни вынужден был вернуться в Россию. На его место приехал другой священнослужитель, и на протяжении всего XIX века в церкви-усыпальнице проводились богослужения. А Самборский, поселившись в казенной квартире при Михайловском замке, устроил в домовой церкви алтарь памяти Александры Павловны. Здесь находились пять икон, сопровождавшие русскую княжну во время ее пребывания в Австрии, и платья этой прекрасной женщины, купленные Самборским на распродаже ее вещей в Вене…

Усыпальницу Александры Павловны в 1814 году посетили ее старший брат, император Александр I, и сестры. Многие годы, вплоть до революции 1917-го, на содержание этой православной миссии, клира и часовни Святейший Синод выделял 20 тысяч рублей в год – большая сумма по тем временам. Потом все изменилось. Особенно не повезло часовне при социализме: в отсутствие охраны ее неоднократно грабили. В конце концов останки дочери российского императора перенесли в фамильную усыпальницу Габсбургов.

Оставьте свой отзыв!

Вам нужно войти, чтобы оставить комментарий.


Поиск по сайту

Реклама

Меню

Из этого раздела

Свежие комментарии

  • Serch: а я ее где-то видел. видимо тоже на фото. раньше ж...
  • Валентина: Мишель Мерсье мой кумир, читала про нее все емуары...
  • Зинульчик: Великолепная статья!!!Спасибо огромное......
  • Андрей Андреев: Анна действительн была последней русской царицей.П...

Реклама

Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (15)


Поиск в Яндекс

Запрос: